Если бы иерархи Зарубежной Церкви выступили с призывом к покаянию за действия марта 1917 г., можно было бы им пропеть: «ис полла эти...». Но вместо этого митрополит Антоний Храповицкий и единомысленные с ним иерархи, выхватив из исторического контекста один документ 1927 г., появление которого не было бы возможно без их же действий года 1917-го, весь
Еще в 1923 г. Патриарх Тихон обратился к Русской Церкви с Посланием, в котором сказано: «Я, конечно, не выдавал себя за такого поклонника советской власти, какими объявляют себя церковные обновленцы... но зато я и далеко не такой враг ее, каким они меня выставляют... Со временем многое у нас стало изменяться, и теперь, например, приходится просить советскую власть выступить на защиту обижаемых русских православных в Холмщине и Гродненщине, где поляки закрывают православные церкви... Я решительно осуждаю всякое посягательство на советскую власть, откуда бы оно ни исходило». В январе 1924 г. Патриарх издал указ о молитвенном поминовении государственной власти за богослужением: «О стране Российской и властех ея», и эта формулировка много корректнее возглашения на Великом входе во время божественной литургии «благоверного Временного Правительства», что имело место в 1917 г. 15 марта 1925 г. было опубликовано «Завещание Патриарха Тихона», в котором, между прочим, сказано: «С глубокой скорбью мы должны отметить, что некоторые из сынов России, и даже архипастыри и пастыри... занялись за границей деятельностью, к коей они не призваны и, во всяком случае, вредной для нашей Церкви... Мы решительно заявляем: у нас нет с ними связи, как это утверждают враги наши, они чужды нам. Мы осуждаем их вредную деятельность. Они вольны в своих убеждениях, но они в самочинном порядке и вопреки канонам... действуют от нашего имени и от имени Святой Церкви, прикрываясь заботами о ее благе. Не благо принес Церкви и так называемый Карловацкий Собор, осуждение коего мы снова подтверждаем... Мы выражаем твердую уверенность, что установка чистых, искренних отношений побудит нашу власть относиться к нам с полным доверием, даст нам возможность преподавать детям наших пасомых Закон Божий, иметь богословские школы для подготовки пастырей, издавать в защиту православной веры книги и журналы...» Авторитет Патриарха Тихона был очень высок, его подвиг исповедничества был явен для всех, и его не смели осуждать. Тем удобнее сделали «козла отпущения» из митрополита Сергия за его Декларацию, которая логически вытекала из документов, вышедших ранее за подписью Патриарха.
В чем разница приведенных документов? Декларация 1927-го года предстает более сдержанной, в ней меньше туманных надежд и больше горькой правды. Открытое признание своего печального положения под властью богоборцев, ставшего результатом прежнего обольщения, ближе к истине, чем пьяный бред февральско-мартовских воззваний. Митрополит Сергий оказался в положении раба, закованного в цепи, которого заставили хвалить своих истязателей. Самые эти цепи более всего располагали к покаянию перед Богом, к изживанию революции внутри себя. К тому же ничего принципиально нового он не сказал. Единственное, в чем его можно «обвинять», - это в том, что он, подобно Патриарху Тихону, нашел в себе мужество взять на себя ответственность за вынужденные необходимостью шаги политического характера.
А вот документ 1927 г.: «Приступив с благословения Божия к нашей синодальной работе, мы ясно сознаем всю величину задачи, предстоящей как нам, так и всем вообще представителям Церкви. Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к советской власти, могут быть не только равнодушные к Православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой наши радости и успехи, а неудачи наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас. Оставаясь православными, мы помним свой долг быть гражданами Союза «не только из страха, но и по совести», как учил Апостол (Рим. 13,5). И мы надеемся, что с помощью Божией, при вашем общем содействии и поддержке, эта задача будет нами разрешена». Затем митрополит Сергий, следуя ранее высказанной позиции Патриарха Тихона, говорит о непризнании заграничных органов церковного управления. Он мог их только или признать, или не признать. Если признать – значит одобрить высказывания зарубежных иерархов против советской власти, и следовательно, вызвать очередную волну антицерковных репрессий.
Исходя из исторической перспективы, что мы видим в марте 1917 г. падение многих иерархов Русской Церкви с высоты самодержавного строя в гнилое революционное болото, клятвопреступление и введение в соблазн чад Церкви, признание «законности» совершившегося государственного переворота. Вот официальный документ Св. Синода от 9 марта 1917 г., отразивший как имевшие место перемены, так и отношение к ним: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ее новом пути… Доверьтесь Временному Правительству; все вместе и каждый в отдельности приложите усилия, чтобы трудами и подвигами, молитвою и повиновением облегчить ему великое дело водворения новых начал государственной жизни и общим разумом вывести Россию на путь истиной свободы, счастья и славы».
Однако каждое деяние и каждый документ подобает оценивать не по-еретически (слово «ересь» – греческое производное от глагола «выбираю»), выбирая из исторического контекста лишь выгодное для себя, а в исторической перспективе, определяя логику событий и степень воздействия на события тех или иных лиц, определяя при том и степень свободы действий этих лиц.
В последнее время не утихают споры вокруг известной Декларации митрополита Сергия (Страгородского) о лояльности Церкви по отношению к советской власти от 1927 г. Продолжают говорить даже о «сергианстве» точно о какой-то ереси, а вот о подлинной ереси того времени «обновленчестве» – как-то совершенно забыли. Желающих бросить камень осуждения в приснопамятного Патриарха хоть отбавляй. При этом получается удивительная картина: никакой попытки исторического анализа, просто вырванный из книги истории документ, которым потрясают точно победным флагом и громогласно заявляют: «мы осуждаем, а сами совершенно чужды осуждаемого нами греха».
Ответ иерея Сергия Карамышева клеветникам и хулителям Патриарха Сергия …
Апология Декларации 1927 года
Православие Самодержавие Народность
Русская народная линияинформационно-аналитическая служба
Расскажите о РНЛ, нажав кнопки!
Апология Декларации 1927 года
Комментариев нет:
Отправить комментарий